Ешь сырую землю, пей горячий воздух
...горе погибшим, горе предавшим, горе ушедшим на ложный свет,
горе безжалостным и бессловным, горе тому, кого уже нет,
горе отдавшим душу во тьму, и горе сгоревшим черным огнем -
но дважды и трижды горе тому, кто ради чужого забыл свой дом!
Море лежит холодной завесой, море скрежещет о грудь камней,
мы добивались своей победы - и что прикажете делать с ней?
Мы дождались чужого прощенья, нам отворили небесный свод -
но горе тому, кто поверит чужому - и дважды тому, кто за ним пойдет!
Мы остаемся в этой земле, где воды светлы, а ночь холодна,
в камне по грудь, по колено в золе, испив все то, что могли, сполна,
мы остаемся на перепутье меж сушей и морем, меж светом и тьмой -
мы остаемся в этой земле, и нас не следует звать домой.
Каменный свод исчертив железом, мы воздвигаем свои врата -
ложе реки рассекают стены, реке по вкусу их высота -
река ласкает седые камни, и в шелесте легких ее шагов
мы слышим признание нашей веры, и не отвечаем на дальний зов.
Белые стены иного града, белые башни его пусты -
ты уходил, чтоб вернуться завтра, но тот, кто вернется - уже не ты,
в белой ночи мы звеним металлом, пасмурным днем мы вершим свой труд -
мы, кого ждали чрезмерно долго, мы, кого больше уже не ждут -
мы остаемся в этой земле, и эта земля принимает нас,
уголь, когда-то бывший алмазом - но вряд ли кого согреет алмаз,
а черная плоть окутана светом, и жаркий огонь пылает в сердцах -
мы долго слушали старших братьев - теперь мы можем слушать Отца.
Покуда ночь остается ночью, покуда день остается днем,
покуда смутами мир клокочет - нам есть, чем жить и что делать в нем -
покуда мир на куски расколот - в кольце из вечно сплетенных рук
звенит, звенит мой бессонный молот, выковывая из металла круг.
горе безжалостным и бессловным, горе тому, кого уже нет,
горе отдавшим душу во тьму, и горе сгоревшим черным огнем -
но дважды и трижды горе тому, кто ради чужого забыл свой дом!
Море лежит холодной завесой, море скрежещет о грудь камней,
мы добивались своей победы - и что прикажете делать с ней?
Мы дождались чужого прощенья, нам отворили небесный свод -
но горе тому, кто поверит чужому - и дважды тому, кто за ним пойдет!
Мы остаемся в этой земле, где воды светлы, а ночь холодна,
в камне по грудь, по колено в золе, испив все то, что могли, сполна,
мы остаемся на перепутье меж сушей и морем, меж светом и тьмой -
мы остаемся в этой земле, и нас не следует звать домой.
Каменный свод исчертив железом, мы воздвигаем свои врата -
ложе реки рассекают стены, реке по вкусу их высота -
река ласкает седые камни, и в шелесте легких ее шагов
мы слышим признание нашей веры, и не отвечаем на дальний зов.
Белые стены иного града, белые башни его пусты -
ты уходил, чтоб вернуться завтра, но тот, кто вернется - уже не ты,
в белой ночи мы звеним металлом, пасмурным днем мы вершим свой труд -
мы, кого ждали чрезмерно долго, мы, кого больше уже не ждут -
мы остаемся в этой земле, и эта земля принимает нас,
уголь, когда-то бывший алмазом - но вряд ли кого согреет алмаз,
а черная плоть окутана светом, и жаркий огонь пылает в сердцах -
мы долго слушали старших братьев - теперь мы можем слушать Отца.
Покуда ночь остается ночью, покуда день остается днем,
покуда смутами мир клокочет - нам есть, чем жить и что делать в нем -
покуда мир на куски расколот - в кольце из вечно сплетенных рук
звенит, звенит мой бессонный молот, выковывая из металла круг.